Saturday, June 28, 2014

4 Н.М.Игнатова Спецпереселенцы в Республике Коми в 1930-1950-е


s Доброноженко Г.Ф., Ивницкий Н.А., Шабалова М.С. Указ. соч. С. 17.
9 НАРК (Национальный архив Республики Коми). Хр. 1. Ф 144. On. 1. Д. 1681. Л. 3.
10 Безносова Н.П. Демографическая ситуация в Коми АССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945). Сыктывкар, 2003. С. 5. (Научные доклады / Коми НЦ УрО РАН; Вып. 460).
11 Данилов В.П., Красильников С.А. Предисловие // Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1931-33 гг. Сборник документов. Новосибирск, 1993. С. 5.
12 Данилов В.П., Красильников С.А. Предисловие.... С. 5.
13 Мацук М.А. Политическая ссылка на Европейском Севере в XVII в. // Вестник культуры Коми АССР, 1990. № 1. С. 43.
14 Морозов Н.А., Рогачев М.Б. ГУЛАГ в Коми АССР (20-50-е годы) // Отечественная история, 1995. № 5. С. 182.
15 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 2. Д. 805. Л. 11.
16 История Коми АССР. Сыктывкар, 1978. С. 270.
17 НАРК. ХрЛ. Ф. 144. On. 1. Д. 3125. Л. 4.
18 НАРК. Хр. 1.Ф. 701. Оп. 1.Д. 36. Л. 13.
19 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3125. Л. 46.
20 Доброноженко Г.Ф., Ивницкий Н.А., Шабалова М.С. Указ. соч. С. 5-7.
21 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3125. Л. 46.
22 Данилов В.П, Красильников С.А. Предисловие // Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1931-33 гг. Сборник документов. Новосибирск, 1993. С. 13.
23 Ибрагимбейли Х.-М. Сказать правду о трагедии народов // Политическое образование, 1989. №4. С. 60.
24 Бугай Н.Ф. Конец 30-х - 40-е годы. Европейский Север: депортация народов // Национальные отношения в Коми АССР: история и современность. Вып. I. Сыктывкар, 1991. С. 84. (Труды Ин-та яз., лит. и истории Коми НЦ УрО РАН; Вып. 52).
25 Полян П. Депортации и этничность // Сталинские депортации. 1928-1953 / Под общ. ред. А.Н. Яковлева; Сост. Н.Л. Поболь, П.М. Полян. М., 2005. С. 8. (Россия. XX век. Документы).
26НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 720. Л. 95. 27 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 772. Л. 41.
2Х Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997. С. 4-6, 114-119. 2УНАРК. Хр. 2. Ф. l.On. 3. Д. 670. Л. НО.
30 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 116. Л. 69.
31 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 120. Л . 25.
32 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 118. Л. 136.
33 Там же. С. 20.
34 Кокурин А.И. Спецпереселенцы в СССР или год большого переселения // Отечественные архивы, 1993. № 5. С. 102-110.
35 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 1079. Л. 90.
36 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944— 46 гг.)//Социс, 1995. С. 11.
37 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссылнопоселенцы. ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 155-157.
38 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социс, 1992. № 2. С. 12.
39 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социс, 1992. № 2. С. 12, 15.
91

40 Земсков В.Н. Заключенные, спецпереселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 164-165.
41 НАРК. Хр. 1. Ф. 488. On. 1. Д. 827. Л. 7.
42 НАРК. Хр. 1. Ф. 374. On. 1. Д. 8. Л. 28.
43 Старостин СИ. Трагические страницы истории. Точка еще не поставлена... // Историческое краеведение и архивы. Вологда, 1999. Вып. 5. С. 71.
44 НАРК. Хр. 1.Ф. З.Оп. 1. Д. 2412. Л. 8.
45 НАРК. Хр. 1.Ф. 3. On. 1. Д. 2419. Л. 117.
46 НАРК. Хр. 1. Ф. 140. Оп. 2. Д. 279. Л. 41.
47 ГАРФ (Государственный архив Российской Федерации). Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 15.
48 Безносова Н.П. Демографическая ситуация в Коми АССР в годы Великой Отечественной войны (1941-1945). Сыктывкар, 2003. С. 5. (Научные доклады / Коми НЦ УрО РАН; Вып. 460).
49 Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX века: Историко-демографические очерки. Новосибирск, 2000. С. 140-141.
50ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 71. Л. 91, 92.
51 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 71. Л. 137.
52 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 106. Л. 43.
53 Архив МВД РК (Министерства внутренних дел Республики Коми). Ф. 31. On. 1. Д. 34. Л. 74.
54 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 182.
55 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 74. Л. 218.
56 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 155. Л. 99.
57 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 203. Л. 30.
58 Зеленин И.Е. Ликвидация кулачества как класса// История СССР, 1990. № 6. С. 31.
59 Ивницкий Н.А. Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов). М., 1996. С. 194, 231.
60 Ивницкий Н.А. Указ. соч. С. 242.
61 Спецпоселки в Коми области. Сборник документов. Сыктывкар, 1997. С. 233, 234.
62 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 1575. Л. 8
63 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3138. Л. 47.
64 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 1575. Л. 25.
65 НАРК. Хр. 1. Ф. 148. On. 1. Д. 576. Л. 121.
66 Ивницкий Н.А. Указ. соч. С. 242.
67 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 1575. Л. 25, 46.
68 НАРК. Хр. 1.Ф. З.Оп. 1. Д. 2428. Л. 71.
69 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 461. Л. 37.
70 НАРК. Хр. 1.Ф. 144. On. 1. Д. 3192. Л. 10.
71 Морозов Н.А. ГУЛАГ в Коми АССР (1929-1956 гг.). Сыктывкар, 1998. С. 153.
72 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3371. Л. 129.
73 НАРК. Хр. 1.Ф. З.Оп. 1. Д. 2375. Л. 163.
74 НАРК. Хр. 1. Ф. 136. On. 1. Д. 389. Л. 72.
75 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3192. Л. 10.
76 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 137. Л. 24.
77 Ивницкий Н.А. Указ. соч. С. 240.
78 НАРК. Ф. 3. On. 1. Д. 2508. Л. 4.
79 Спецпоселки в Коми области...С. 253.
80 НАРК. Хр. 2. Ф. I. Оп. 3. Д. 461. Л. 37.
92

НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 2. Д. 892. Л. 52. «НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3192. Л. 40. « ГАРФ. Ф. 9479-с. Оп. 1с. Д. 48. Л. 1, 9. «4 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 461. Л. 37.
45 Составлено по: Архив Управления ЗАГСа Республики Коми. Дело № 06-23. Книга учета архивного фонда (о регистрации и расторжении брака).
НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 2. Д. 911. Л. 3. «7НАРК. Хр. 1.Ф. 148. On. 1. Д. 638. Л. 83;
88 НАРК. Ф. 366. On. 1. Д. 40. Л. 1, 2.
89 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 62. Л. 19.
911 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 62. Л. 116-117.
91 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социс, 1992. № 2. С. 12, 15.
92 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 62. Л. 116-117.
93 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 15.
94 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 71. Л. 168.
95 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны // Социс, 1992. № 2. С. 20.
% Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 31. Л. 18.
97 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 42. Л.48. Л. 50.
98 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 31. Л. 16.
99 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 36.
100 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 106. Л. 42.
11)1 Немцы в Республике Коми (страницы репрессивной политики первой половины XX в). Сыктывкар, 1997. С. 3.
102 Бугай Н.Ф. 40-е годы. Автономию немцев Поволжья ликвидировать// История СССР, 1991. №2. С. 173.
103 Там же. С. 175.
104 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3244. Л. 69.
105 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 66. Л. 17.
106 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 775. Л. 72. 11,7 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 265. Л. 52.
108 Там же. Л. 73.
109 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 6. Л. 31-33.
110 Архив МВД Коми АССР. Ф. 31. On. 1. Д. 44. Л. 93.
111 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 1079. Л. 90.
1.2 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 207.
1.3 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 106. Л. 4.
114 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 44. Л. 93. 1,5 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 44. Л. 111.
116 Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки» в послевоенное время // Социс, 1992. № 5. С. 19.
117 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 57. Л. 2-11.
118 Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки» в послевоенное время // Социс, 1992. № 5. С 24.
"'Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 66. Л. 14.
120 Там же. Л. 162.
121 Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки»... С. 26, 32.
93

122 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 66. Л. 4.
123 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1 сч. Д. 179. Л. 479.
124 Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997. С. 120-121.
125 Земсков В.Н. Спецпереселенцы по документам НКВД-МВД // Социс, 1990. №11. С. 10.
126 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 729. Л. 5.
127 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 40. Л. 63.
128 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 670. Л. ПО.
129 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 68. Л. 49.
130 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 92. Л. 72.
131 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3244. Л. 68.
132 Рогачев М.Б. Поляки в Коми АССР. 1930-50-е годы // Вестник культуры Коми АССР, 1991. Вып. 1. С. 23.
133 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 129. Л. 54.
134 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 160. Л. 4.
135 Покаяние: Мартиролог. Т. 5 / Сост. М.Б. Рогачев. Сыктывкар, 2003. С. 417.
136 Бугай Н.Ф. 40-50-е годы: последствия депортации народов // История СССР, 1992. № 12. С. 121.
137 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3262. Л. 66.
138 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. On. 1. Д. 156. Л. 60.
139 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 57. Л. 20.
140 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 1295. Л. 94.
141 Морозов Н.А. Указ. соч. С. 197.
142 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 2. Д. 911. Л. 4.
143 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 62. Л. 13.
144 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 15.
145 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 49. Л. 36.
146 Архив МВД РК Ф. 31. On. 1. Д. 49. Л. 36.
147 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3425. Л. 8.
148 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 44. Л. 104.
149 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 50. Л. 1-27.
150 Архив МВДРК: Ф. 31. On. 1. Д. 167. Л. 113.
151 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 50. Л. 14.
152 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 161. Л. 1.
153 Архив МВД РК. Ф. 31. Оп. 1.Д. 165. Л. 1.
154 Архив МВД Коми АССР. Ф. 31. On. 1. Д. 156. Л. 12.
155 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 169. Л. 12.
156 Архив МВДРК. Ф. 31. Оп. 1.Д. 179. Л. 165.
157 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 518. Л. 3.
158 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 57. Л. 18.
159 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 57. Л. 19.
160 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 57. Л. 13, 15, 16.
161 Подсчитано по: НАРК. Хр. 1. Ф. 144. Д. 3425. Л. 1, 17.
162 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 66. Л. 19, 29, 34, 39.
163 Немцы в Республике Коми... С. 16, 20.
164 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссылнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. №5. С. 155-157.
94

",5 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944—
1956 гг.)//Социс, 1995. № 6. С. 11.
1,6 Земсков В.Н. Репатриация... С. 12.
'"7 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3262. Л. 59.
"*НАРК. Хр. 1.Ф. 144. On. 1. Д. 3225. Л. 13.
«•9 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 30. Л. 227.
170 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 178. Л. 124.
171 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 66. Л. 76.
172 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 157.
173 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 247. Л. 39.
174 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 155. Л. 99.
175 Спецпоселки в Коми области. Сборник документов. Сыктывкар, 1997. С. 292. т Архив МВД РК: Ф. 31. On. 1. Д. 15. Л. 31-37.
177 Подсчитано по: Архив МВД. Ф. 31. On. 1. Д. 167. Л. 1-12.
178 Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 167. Л 1-12.
179 Подсчитано по: Архив МВД. Ф. 31. On 1. Д. 156. Л. 2-39.
180 Бугай Н.Ф. 40-е - 50-е годы: последствия депортации народов // История СССР, 1992. №2. С. 142.
181 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 157.
182 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 179. Л. 165.
183 Архив МВДРК: Ф. 31. On. 1. Д. 179. Л. 491.
184 Архив МВД РК: Ф. 31. On. I. Д. 179. Л. 7.
185 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 179. Л. 32.
186 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 518. Л. 3.
187 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 162, Л. 31.
188 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 511. Л. 1.
189 Козлов В.И. Динамика населения СССР (общий и этнодемографический обзор) // Отечественная история, 1991. № 5. С. 14.
190 Данилов В.П., Красильников С.А. Предисловие // Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939-45 гг. Документы и материалы. Новосибирск, 1996. С 3,4; Красильников С А. Серп и Молох. Крестьянская ссылка в Западной Сибири в 1930-е годы. М.. 2003. С 255.
191 Бугай Н.Ф., Гонов A.M. Кавказ: народы в эшелонах (20-60-е годы). М., 1998. С. 117, 242.
192 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д 68. Л. 97.
193 Красильников С.А. Спецпереселенцы: «правовое положение» в бесправном обществе // Гуманитарная наука в России: соросовские лауреаты. М., 1996. С. 90.
194 Там же. С. 91.
V)- Кириллов В.М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала. 1920-50-е годы. Екатеринбург, 1997. Т. 2. С. 156.
!% Из истории раскулачивания в Карелии 1930-31 гг. Документы и материалы. Петрозаводск, 1991. С. 22.
197 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1930-31 гг. Документы и материалы. Новосибирск, 1992. С. 70-71.
198 Из истории раскулачивания в Карелии... С. 227.
199 Ивницкий Н.А. Коллективизация и раскулачивание (начало 30-х годов). М., 1996. С 245.
95

200 Кириллов В.М. Указ. соч. С. 157-158.
201 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2460. Л. 45.
202 Красильников С.А. Спецпереселенцы... С. 92.
203 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3213. Л. 7.
204 Кириллов В.М. История репрессий... С. 159-160.
205 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2375. Л. 164.
206 НАРК. Хр. 1. Ф. 374. On. 1. Д. 1. Л. 1.
207 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933-38 гг. Документы и материалы. Новосибирск, 1994. С. 15, 55.
208 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2428. Л. 19.
209 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933-38 гг. Документы и материалы. Новосибирск, 1994. С. 31.
210 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3166. Л. 50.
211 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2505. Л. 15, 17. 2,2 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2496. Л. 26.
213 НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2487. Л. 26-34.
214 НАРК. Хр. 1. Ф. 148. On. 1. Д. 834. Л. 260.
215 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 355. Л. 15.
216 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1931-33 гг. Документы и материалы. Новосибирск, 1994. С. 61.
217 Папков С.А. Сталинский террор в Сибири. 1928-41 гг. Новосибирск, 1997. С. 81. 2,8 НАРК. Хр. 1.Ф. 144. On. 1. Д. 3192. Л. 24.
219 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 10. Л. 4.
220 Красильников С.А. Спецпереселенцы... С. 92.
221 Бугай Н.Ф., Гонов A.M. Кавказ: народы в эшелонах... С. 115.
222 НАРК. Хр. 1.Ф. 605. Оп. 4. Д. 112. Л. 10.
223 Красильников С.А. Спецпереселенцы... С. 93.
224 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 71. Л. 80.
225 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 33. Л. 81.
226 ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 71. Л. 120.
227 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 71. Л. 121.
228 ГАРФ. Ф. 9479. On. 1. Д. 71. Л. 183.
229 Архив МВД РК. Ф. 31. On. 1. Д. 35. Л. 4-21.
230 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка» накануне и в годы Великой Отечественной войны//Социс, 1992. № 2. С. 16-17.
231 НАРК. Хр. 1. Ф. 605.Оп. 4. Д. 112. Л. 10.
232 Земсков В.Н. «Кулацкая ссылка»...С. 20, 22.
233 Там же.
234 Там же. С. 24.
235 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 180. Л. 2.
236 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 180. Л. 162.
237 Земсков В.Н. Судьба «кулацкой ссылки» в послевоенное время // Социс, 1992. № 5. С. 26, 32.
238 Там же. С. 28.
239 Там же. С.34, 35.
240 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 189. Л. 109.
241 Земсков В.Н. Спецпереселенцы по документам НКВД-МВД // Социс, 1990. №11. С.5.
96

242 НАРК. Хр. 1. Ф. 143. On. 1. Д. 66. Л. 1.
243 Папков С.А. Сталинский террор... С. 248.
244 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3237. Л. 47.
245 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3244. Л. 68. 24<>НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 19. Л. 78.
247 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 3. Д. 988. Л. 64-66.
24S Бугай Н.Ф. 40-50-е гг.: последствия депортаций народов // История СССР, 1992. № 12. С. 36.
249 Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1939-45 гг. Документы и материалы // Новосибирск, 1996. С. 120.
250 Бугай Н.Ф., Гонов A.M. Кавказ: народы в эшелонах... С. 232, 249.
251 Там же. С. 233.
252 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 186. Л. 67.
253 НАРК. Хр. 1. Ф. 605. Оп. 4. Д. 189. Л. 109.
254 Игнатова Н.М. Социальный и духовный протест спецпереселенцев на Европейском Севере в 1930-50-е гг.: постановка проблемы и интерпретация источников // Вестник Поморского университета, 2006. № 1(9); Она же. Духовный протест как ментальная характеристика спецпереселенцев в 1930-50-е гг. (на материалах Европейского Севера) // Человек в экстремальных условиях: историко-психологические исследования. СПб., 2005. Ч. 1.С. 163-167; Она же. Групповая культура памяти в аспекте социального и духовного протеста спецпереселенцев на Европейском Севере в 1930-50-е гг. // Век памяти, память века: Опыт обращения с прошлым в XX столетии. Сборник статей. Челябинск, 2004. С. 476-489; Она же. Социальный протест спецпереселенцев в Архангельской области и Республике Коми в 1941-1945 гг. // Защитники Отечества. Материалы XV региональных общественно-научных чтений по военно-исторической тематике. Архангельск, 2004. С. 148-156; Она же. Духовный протест спецпереселенцев на Европейском Севере в 1930 - начале 1950-х годов // Известия общества изучения Коми края. Научно-популярный краеведческий журнал. Сыктывкар, 2006. № 2 (8). С. 32-45 и др.
255 Красильников С.А. «...Приняты меры к выявлению автора агентурным путем» // Источник, 2000. № 2. С. 33; Попова С.А. Система доносительства в 1930-е годы (к проблеме создания базы данных на материалах Урала). Клио, 1991. № 1. С. 72; Карнасевич В.Г, Карнасевич Е.В. Тема протеста тоталитаризму в творчестве сельского населения ЦЧО в 1928-1929 гг. (По материалам курского оперсектора ПП ОГПУи ЦО) // История Российской духовности. Материалы XXII Всероссийской заочной конференции. СПб., 2001.
256 НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3282. Л. 6, И.
257 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 19. Л. 78.
258 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-1956 гг.) // Социс, 1995. № 6. С. 12.
259 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 157.
260 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-56 гг.) //Социс, 1995. №6. С. 12.
261 НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 5. Д. 518. Л. 3.
262 Земсков В.Н. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные // История СССР, 1991. № 5. С. 155-157.
97

Глава 3. Использование труда спецпереселенцев в 1930-1950-е гг.
3.1. Использование труда спецпереселенцев в лесной промышленности
Труд спецпереселенцев в 1930-1950-е гг. в Коми крае применялся преимущественно в лесной промышленности. В первой половине 1930-х гг. спецпереселенцы в равной степени работали и на лесозаготовках, и в сельском хозяйстве. Во второй половине 1930-х гг. большая часть трудоспособных спецпереселенцев была переориентирована на заготовку леса, так как развитие именно лесной промышленности было основной задачей спецпереселения в Коми АССР. В 1940-е гг. проявляется тенденция использования спецпереселенцев в различных отраслях промышленности помимо лесозаготовок и сельского хозяйства.
Коми край издавна славился своими лесными запасами. На территорию 393 тыс. кв. км приходилось 273,9 тыс. кв. км лесного массива.1 Общий запас древесины спелых насаждений составлял 1 826 млн. куб. м., исходя из этого, перед руководством Коми области в конце 1920-х гг., в свете политики ускоренной индустриализации, ставилась задача максимального использования колоссальных запасов древесины.2 За первую пятилетку (1928-1933 гг.) намечалось заготовить 4 млн. куб. м. Для этого ориентировочно к концу пятилетки необходимо было привлечь на лесозаготовки в Коми область 21 525 чел. Планировалось, что в середине 1930-х гг. в лесу будет работать 40 775 чел.3 На лесозаготовках по Коми области ежегодно было занято от 15 до 20 тыс. чел. Это были сезонные рабочие, занятые семь-десять месяцев в году.4 Постоянная рабочая сила в лесной промышленности практически отсутствовала. Кадровых рабочих в 1929 г. в Коми области было 603 чел., в 1930 г. -1 287 чел.5 В конце 1920-х гг. вербовка колхозников и единоличников в течение нескольких лет срывалась, поэтому ставка была сделана на завоз рабочей силы извне.
Уже в лесозаготовительный сезон 1929-1930-х гг. местным руководством предполагалось использовать раскулаченных, завезенных из других регионов.6 В Москву постоянно шли запросы на завоз «дополнительной рабочей силы» для лесной промышленности Коми автономной области, и с весны 1930 г. спецпереселенцы-«бывшие кулаки» начали поступать в лесозаготовительные районы. В Постановлении СНК СССР от 30 октября 1930 г. оговаривалось, что «кулацкие семьи, подвергшиеся раскулачиванию» должны быть выселены в специальные поселки, которые образовывались, в том числе, в «местностях, где ощущается недостаток в рабочей силе для лесозаготовительных работ».7
По Постановлению СНК СССР от 16 августа 1931 г. и генеральному соглашению между Главлеспромом и ГУЛАГом ОГПУ от 10 июля 1931 г.
98

спецпереселенцы передавались трестам лесной промышленности и закреплялись как постоянные кадры лесных рабочих.8 В начале 1930-х гг. заготовка леса в Коми области проводилась по линии четырех лесозаготовительных организаций, трестов «Комилес», «Волглес», «Вятлес» и «Севлес». Спецпереселенцы использовались на лесозаготовках в Коми области только трестом «Комилес», который включал в себя восемь леспромхозов в Вычегодском и Печорском бассейнах, являлся основным лесозаготовителем и более всех нуждался в увеличении количества рабочей силы.9
Спецпереселенцы завозились в деревни, близлежащие к местам будущих вырубок, либо прямо в лес, где жили в землянках или палатках, пока строили спецпоселки. Так как строительство велось самими спецпереселенцами, то в первый год заселения, в 1930 г., не удалось переключить основную массу на лесозаготовки. Кроме того, часть спецпереселенцев была занята на сельхоз-работах в спецпоселковых сельхозартелях. В 1930 г. на предприятиях «Коми-леса» трудилось 1 940 спецпереселенцев-«бывших кулаков».10
В основном спецпереселенцы начали использоваться на лесозаготовках с декабря 1931 г. В отдельных районах, например, в Прилузском, где строительство поселков шло более быстрыми темпами, переселенцы начали работать в лесу с октября 1931 г.11 По данным, поступившим в Обком ВКП(б) в январе 1932 г., на лесозаготовку было переключено 6 815 спецпереселенцев, однако реальная цифра была гораздо ниже.12 Несмотря на большую численность спецпереселенцев в Коми области (более 40 тыс. чел.), на заготовке леса трудились 3 170 чел. из 14 тыс. трудоспособных.13 Тем не менее, даже эти 3 тыс. с небольшим спецпереселенцев составили около 50% рабочих в лесу.14
Наличная рабочая сила не покрывала потребность. Вербовка была сорвана, и ожидаемых 20 тыс. колхозников на лесозаготовительные работы набрано не было.15 План лесозаготовок, прежде всего, по этой причине недостатка кадров, не выполнялся. За лесозаготовительный сезон 1930/31 гг. всеми лесозаготовителями по Коми области план по заготовке был выполнен на 97%, по вывозке древесины - на 85,4%, трест «Комилес» с планом также не справился.16 В январе 1931 г. постоянных рабочих в лесу насчитывалось 4 698 чел., в том числе по «Комилесу» было 1 797 чел. Этого было крайне недостаточно, планировалось число постоянных рабочих довести до 10 тыс. чел.17 Максимальная потребность в рабочей силе на лесозаготовительный сезон 1931/32 гг. определялась уже от 22 до 29 тыс. чел.,18 а число спецпереселенцев, работающих в лесу, в 1932 г. должно было быть доведено до 12 тыс. чел.19
По итогам 1933 г. в состав рабочих «Комилеса» входили 16 976 чел.: 3 787 постоянных рабочих (в том числе 3 096 спецпереселенцев) - 18,3% и 11 850 сезонников - 69,8%.20 По другим данным, на ноябрь 1933 г. в «Комилесе» работали 20 тыс. чел., в том числе 7 тыс. постоянного кадра и 13 тыс. завербованных колхозников и единоличников.21 Но последние цифры следует подвергнуть сомнению, так как в 1933 г. только ставилась задача довести количество постоянных кадровых рабочих до 7 тыс. чел.22 В свете сложившейся
99

ситуации с рабочей силой выполнение плана в IV квартале 1932 г. сезона 1932/33 гг. находилось под срывом, сезонный план по рубке также не был выполнен.23 В 1934 г. ситуация улучшилась, трест «Комилес» в сезон 1933/34 гг. выполнил программу по лесозаготовке на 107,9%, по вывозке - на 102,6%.24 С 1932 по 1936 г. в среднем на лесозаготовительных работах использовалось около 4 тыс. чел. (табл. 1).
Таблица 1
Трудоиспользовшше спецпереселенцев в 1932-1938 гг. в тресте «Комилес»
Дата учета
Всего работающих
В том числе на лесозаготовке
Всего спецпереселенцев
10.11.1932
12 876
5 476
31 996
20.12.1932
9 394
4316
_
10.01.1933
8 891
5 792
30 340
01.01.1934
6513
4 097
17 852
01.12.1935
5 819
3 570
16 954
01.12.1938
3 711
1 959
17 955
Составлено по: НАРК. Хр. 1. Ф. 3. On. 1. Д. 2386. Л. 17; НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 2. Д. 966. Л. 2; On. 1. Д. 2422. Л. 9; Оп. 3. Д. 137. Л. 10, 22; Оп. 3. Д. 548. Л. 9.
Использование спецпереселенцев на лесозаготовках, учитывая общую численность переселенцев, не было максимальным. Например, в 1934 г. из 1 тыс. трудоспособных спецпереселенцев в Усть-Вымском ЛПХ намечено было к использованию на лесозаготовках только 680 чел., из них на рубке -297 чел., а остальные - на подсобных работах.25 Всего по тресту «Комилес» на рубке использовалось в 1935 г. от 17 до 80% трудоспособных спецпереселенцев.26 В документах Коми Обкома партии за 1935 г. отмечалось: «Руководство треста по вопросам трудпоселков над леспромхозами исключительно бумажное, оперативное руководство отсутствует, сектор переселения при тресте не укомплектован, имеющийся сотрудник в течение лета был три раза командирован трестом, но по вопросам не связанным со спецпереселенцами».27
На 1936 г. из 17 569 спецпереселенцев насчитывалось 7 063 чел. трудоспособных и 10 506 нетрудоспособных. Из 7 063 чел. на лесозаготовках было занято всего 2 961 чел., остальные использовались на сельхозработах (2 340 чел.) и других работах по обслуживанию и строительству спецпоселков.28 Таким образом, на лесозаготовках не использовалось большинство трудоспособного населения. В Коми АССР на 1 января 1938 г. из 17 798 спецпереселенцев было 7 477 трудоспособных, из которых в целом 6 838 было занято на различных видах работ.29
Спецпереселенцы работали не только непосредственно на заготовке, но и на сплаве леса. В 1934 г. окончание сплавных работ находилось под угрозой срыва по области, так как вместо запланированных 16 056 чел. работали 9 613 чел.30 Трест «Комилес» предоставил Коми Областному Управлению сплава в качестве дополнительной рабочей силы 991 чел. спецпереселенцев.
100

Они работали на сплавных работах в Троицко-Печорском, Усть-Куломском, Сторожевском, Сысольском и Кожвинском районах.31
Официальной причиной невыполнения плана лесозаготовок считалось использование значительной части трудоспособных спецпереселенцев на сельхозработах, кустарных промыслах и других видах деятельности. Чтобы исправить положение Наркомлесом СССР 26 мая 1936 г. было принято постановление, по которому трудоспособный контингент был прикреплен в течение года исключительно к производственным лесозаготовительным работам. Сельское хозяйство в неуставных артелях лесной промышленности по данному постановлению носило исключительно подсобный характер, с использованием только «неполноценной рабочей силы», которая не может быть применена на работе в лесу.32 Однако «полутрудоспособная рабочая сила» из числа спецпереселенцев, т.е. подростки и престарелые нередко работали на лесозаготовках. В частности, как отмечалось в документах, в 1934 г. подростки и престарелые использовались на лесозаготовительных работах в Сторожевском р-не в количестве 92 чел., в Усть-Куломском - 17 чел., всего 139 чел.33 Не обошлось без крайностей. В 1931 г. были «отмечены безобразные явления привлечения к труду в лесу 7-летних детей».34
Согласно установкам директивных органов, к 1 декабря 1938 г. трест «Комилес» обязан был иметь рабочих постоянного кадра 8 тыс. чел., но фактически на 30 декабря 1938 г. постоянных рабочих значилось 3 711 чел., из них на основных работах (рубка и вывозка) числилось только 1 959 чел.35 В январе - июле 1939 г. численность рабочих, занятых на предприятиях треста, сократилась почти в два раза - с 8 365 до 4 881 чел. Нестабильное количество рабочих не способствовало выполнению планов лесозаготовки. Ввиду многих причин и, прежде всего, недостатка квалифицированных рабочих на лесозаготовках, производственная программа по тресту «Комилес» за 1938 г. по рубке леса была выполнена на 79% (к плану 2 110 тыс. куб. м), по вывозке - 87% (к плану-2 136 тыс. куб. м). За 1939 г. план был выполнен по заготовке на 68,9% и по вывозке на 73,7% по всем лесозаготовителям республики.36 Выполнение лесозаготовки 1940 г. было осуществлено на 72,7% и вывозки леса - на 69,7%.37
Тем не менее, лесная промышленность в конце 1930-х гг. продолжала занимать ведущее место в народном хозяйстве Коми АССР. Об этом можно судить по тому, что рабочие лесозаготовительной отрасли составляли 61,6% от общего количества индустриальных рабочих в республике.38 Лесозаготовительные предприятия расширялись, необходимость в рабочих руках увеличивалась. Общая потребность в рабочих постоянного кадра определялась в 17 тыс. чел.39 Трестом «Комилес» в 1939 г. перед вышестоящими органами был поставлен вопрос о завозе дополнительно 13 тыс. чел.40 В конце 1939 г. «Комилес» получил согласие на «завоз рабочих». По договору между ГУЛАГом и Наркомлесом СССР от 26 февраля 1940 г. ГУЛАГ передавал для работы на лесозаготовительных предприятиях 20 тыс. спецпереселенцев, которые закреплялись в лесной промышленности как постоянные кадровые рабочие.41
101

С начала 1940 г. в Коми АССР начинают поступать новые партии спецпереселенцев. Общее число «вновь прибывших людей» должно было составить 26 тыс. чел.42 Фактически, по документам Совета Министров Коми АССР, в \ республику было завезено в 1940 г. 19 388 польских граждан из Западной Украины и Западной Белоруссии, трудоспособных рабочих из них насчитывалось 9 987 чел., из которых использовалось на работах в лесной промышленности и других предприятиях 8 685 чел.43
В отличие от 1930-х, в 1940-е гг. спецпереселенцы поступали не только на предприятия «Комилеса», но также в распоряжение трестов «Вычегдолес», «Печорлес», «Лузтранлес», Сыктывкарского лесозавода и других предприятий.44 Основными лесозаготовителями по республике являлись тресты «Коми-лес» и «Вычегдолес». На этих предприятиях большей частью и трудились спецпереселенцы. По тресту «Комилес» на август 1940 г. насчитывалось 5 233 чел. из «вновь прибывших», в том числе трудоспособных - 2 671 чел.45 На то же время по «Вычегдолесу» было принято 5 254 чел., из которых работало 2 154 спецпереселенцев поляков и евреев.46 В Прилузском р-не, где лесозаготовками занимался трест «Лузтранлес», на 30 сентября 1940 г. проживали 2 211 спецпереселенцев-осадников. Из них на производстве было занято 2 100 чел.47 В 1940 г. на Сыктывкарский лесозавод прибыло для работы 947 польских граждан-спецпереселенцев.48 В августе 1940 г. обеспеченность рабсилой на IV квартал 1940 г. составила по «Комилесу» 107, «Вычегдолесу» - 116%.49
В 1941 г., ввиду высокого уровня смертности, количество трудоспособных и используемых на работах «польских осадников и беженцев» резко уменьшилось. В итоге на всех лесозаготавливающих предприятиях работало «осадников и беженцев» 5 324 чел. (табл. 2).
Таблица 2
Использование труда польских «осадников и беженцев» в Коми АССР на предприятиях Наркомлеса на 13 января 1941 г._
Организации Наркомлеса
Осадники
Беженцы 
Трудоспособные
Используются на работе
Не используются на работе
Тру-
ДО-
спо-собные
Используются
на работе
Не используются на работе
«Комилес»
1047
895
152
1724
1281
443
«Вычегдолес»
574
459
115
2380
1764
616
«Вычегдосплав»
282
249
33
322
300
22
«Экспортлес»
287
267
20
139
109
30
Итого
2190
1870
320
4565
3454
1111
Источники: ГАРФ. Ф. 9479. Оп. 1сч. Д. 74. Л. 175.
В 1941 г. на спецпоселения Коми АССР начинают поступать граждане СССР немецкой национальности. С началом войны немцы, как граждане «враждебной на период войны национальности», в армию не призывались, а в обязательном порядке привлекались на производство и строительство. По постановлению Государственного Комитета обороны в 1942 г. повсеместно
102

была проведена мобилизация немцев в возрасте от 17 до 50 лет, которые на все время войны отправлялись для работы в рабочие колонны на предприятия различных отраслей промышленности, а также в лагеря НКВД.50 В инструкции указывалось, что «мужское население будет сконцентрировано в отряды по взводам в составе 30-40 чел. под руководством НКВД, размещение будет казарменное, немцы будут жить отдельно от семей», для каждого устанавливались жесткие дневные нормы.
Для работы в лесной промышленности мобилизация немцев проводилась в спецпоселках республики. По указанному постановлению было организовано 29 взводов на семи участках в Усть-Немском ЛПХ (Усть-Куломский р-н), Лок-чимском ЛПХ (Сыктывдинский р-н), Сысольском и Койгородском ЛПХ (Сы-сольский р-н). Женщины и дети жили в спецпоселках, а мужчины, «организованные по взводам», работали на дальних лесных делянках.51 К немцам предъявлялись самые жесткие требования относительно производственной деятельности. Для мобилизованных немцев устанавливался 10-часовой рабочий день «без дополнительной оплаты», и отряды из немцев работали на самых тяжелых участках лесозаготовки до конца войны.52 Режим для мобилизованных немцев был установлен крайне строгий, в частности, категорически запрещалось выдавать отпуска по болезни, это считалось «потворничеством саботажу».53
Немцы мобилизовывались на работу не только в леспромхозы, но и в лагеря на территории Коми АССР. Например, в 1943 г. в Воркутстрой было мобилизовано 300 спецпереселенцев. Однако при проведении мобилизации спецпереселенцев 108 чел. по заключению врачебной комиссии были признаны негодными к физическому труду для работы в условиях Воркуты и на этом основании возвращены обратно к прежнему месту жительства.54 Частично немцы были мобилизованы из Коми АССР в другие регионы страны, и, наоборот, в лагерях НКВД на территории Коми АССР во время войны работали мобилизованные немцы из других регионов, в частности, из Челябинской области. Если выявлялось, что мобилизации на фронт подверглись дети спецпереселенцев, имевших национальность, «воюющих с СССР стран», то они также, как и их родители, направлялись в рабочие колонны НКВД, т.е. подвергались трудовой мобилизации. Например, в декабре 1943 г. выяснилось: «При призыве в РККА граждан 1926 г. рождения, Райвоенкоматами Коми АССР были приняты на учет призывники воюющих с СССР стран, подлежащие передаче в рабочие колонны НКВД на все время. По Сысольскому р-ну-8 немцев, Троицко-Печорскому-9 немцев, 3 румын, Усть-Усинский- 1 немцев, Усть-Куломский - 4 финнов, Усть-Вымский - 1 финнов». 55
Именно за счет польских граждан и немцев численность рабочих на предприятиях лесной промышленности Коми АССР возросла в 1940 г., в сравнении с 1939 г., почти в два раза. Всего на предприятиях лесной промышленности Коми АССР в начале 1940-х гг. (за исключением лесозаготовительных лагерей) работало спецпереселенцев различных категорий 17 580 чел., вследствие чего, в частности, по тресту «Вычегдолес» в 1940 г. план по заготовке
103

леса был перевыполнен. Но общее выполнение плана не составило и 80%, а трест «Комилес» выполнил годовой план по заготовке только на 69%. Всего за 1940 г. по Коми АССР (без лагерей) было заготовлено 2890,7 тыс. куб. м.56
С 1941 г. численность рабочих постоянного кадра начинает заметно уменьшаться и к 1944 г. резко сокращается. Снижение численности происходит за счет того, что в 1941 г. поляки мобилизуются в Польскую Армию Андерса, а спецпереселенцы-«бывшие кулаки», завезенные в республику в 1930-е гг.,~ в Красную Армию. По сведениям Военного комиссариата Коми АССР, только в течение трех месяцев с начала войны из Коми АССР было направлено в Красную Армию и в другие воинские формирования 7 990 рабочих и служащих из местного населения и 6 898 рабочих лесных предприятий и железнодорожного строительства, перемещенных в республику из западных областей страны в предвоенном году.57 На уменьшение числа постоянных лесных рабочих также повлияла мобилизация немцев на шахты, заводы и другие предприятия. Плюс к этому, в 1944 г. поляки получают право на выезд с территории республики и освобождаются от режима спецпоселения.58
К 1944 г. лесная промышленность Коми АССР начинает испытывать большой недостаток рабочей силы. Численность рабочих и служащих на предприятиях лесной промышленности насчитывает в 1940 г. 24 073 чел., 1941 г. -16 030, 1942 г. - 14 963, 1943 г. - 6 921, 1944 г. - 5 456 чел.59 Как видно из таблицы на примере трех леспромхозов треста «Комилес», в состав постоянных рабочих в начале 1945 г. входили выселенные раскулаченные в 1930 г., немцы, литовцы и др. (табл. 3).
Таблица 3
Сведения о спецконтингенте на предприятиях треста «Комилес» в 1945 г.
Леспромхоз / спецпереселенцы
Кол-во человек
Трудпереселенцы. прибывшие с 1930 до 1939 г. (1930 г.)
139
Спецпереселенцы, прибывшие с 1940-1943 гг. (июль 1941 г.)
86
Спецпереселенцы, прибывшие с 1944 г. (декабрь 1944 г.)
231
В том числе мобилизованные немцы
57
Всего по Корткеросскому ЛПХ
456
Трудпереселенцы. прибывшие с 1930 до 1939 г. (1930 г.)
304
Спецпереселенцы, прибывшие с 1940-1943 гг. (из Карелии, сентябрь 1941г.)
335
Мобилизованные немцы
260
Литовцы из Литвы
105
Всего по Усть-Немскому ЛПХ
1004
Переданные Койгородским ЛПХ (1942 г.)
25
Мобилизованные немцы
34
Переданы органами НКВД (1942 г.)
16
Всего по Кажимскому ЛПХ
75
Сысольский ЛПХ (переведено из Максаковской запани)
127
Составлено по: НАРК. Хр. 1. Ф. 144. On. 1. Д. 3268. Л. 31-65; Д.3262, Л. 2-39.
104

В силу всех вышеназванных причин количество рабочих в лесу резко сокращается, соответственно, снижается выполнение плана. Причем, уменьшалась численность работающих только в лесной отрасли, в остальных же -в течение войны их количество увеличилось. Общая численность рабочих (постоянных и сезонных) в лесной промышленности республики за годы войны уменьшилась на 6,5 тыс. чел., или почти на 74 часть. На некоторых предприятиях она сократилась еще больше. В частности, в сентябре 1941 г. предприятия треста «Комилес» были обеспечены рабочей силой на 66,5%, Ношульского ЛПХ - на 63,6%, «Вычегдолеса» - на 59,4%, треста Наркомлеса Коми АССР и Объячевского ЛПХ - на 25%. Это сокращение происходило, главным образом, за счет кадровых рабочих, на долю которых приходилось 80% выбывших из лесной промышленности.60 Если в 1941 г. кадровых рабочих в лесной промышленности, основную массу из которых составляли спецпереселенцы, насчитывалось 16 030 чел., и план по заготовке был выполнен на 115% и вывозке на 100,9%), то в 1944 г. число постоянных рабочих снизилось до 5 456, соответственно, снизились заготовка (до 94,7%) и вывозка (до 94%)61 (табл. 4).
Таблица 4
Показатели лесозаготовки и вывозки в зависимости от численности постоянного кадра
Год
Заготовка, %
Вывозка, %
Число рабочих постоянного кадра на предприятиях лесной промышленности Коми АССР
1939
68,9
73,7
13 526
1940
72,7
69,7
24 073
1941
115
100,9
16 030
1942
90,7
87,7
14 963
1943
103,5
97,2
6 921
1944
94,7
94
5 456
Составлено по: НАРК. Хр. 2. Ф. 1. Оп. 4. Д. 259. Л.68; Оп. 3. Д. 720. Л. ИЗ, Оп. 3. Д. 1066. Л. 51.
В послевоенные годы спецпереселенцы работали на предприятиях министерств лесной промышленности, земледелия, местной промышленности, речного флота, жилищного и гражданского строительства, просвещения, здравоохранения, торговли земледелия и внутренних дел. В Коми АССР во второй половине 1940-х гг. лесная промышленность оставалась приоритетной, несмотря на бурный рост угольной и нефтяной отраслей. Сырьевые возможности республики были огромны, но абсолютные цифры заготовок оставались невелики. При этом, например, план лесозаготовок в первом квартале 1943 г. был на 12%) выше, чем в первом квартале 1942 г., хотя численность рабочих постоянного кадра за 1942 г. сократилась более чем в два раза.62 Дело в том, что план спускался с учетом использования завезенных спецпереселенцев. Но большая часть спецпереселенцев в первой половине 1940-х гг. была освобождена и выехала за пределы Коми АССР. Образовавшийся дефицит рабочей силы было решено опять покрыть за счет новых партий спецпереселенцев.
105

В 1944 г. вновь идут запросы в Москву на «завоз дополнительной рабочей силы», и на территорию республики поступают новые категории спецпереселенцев-«члены семей ОУНовцев»-для нужд лесной промышленности. Коми Обком посылал просьбы в правительство страны обязать НКВД в срок до 1 января 1945 г. направить 15 тыс. семей для работы в лесной промышленности.63 По постановлению ГКО от 29 октября 1944 г. для лесной промышленности Коми АССР представлялось 10 тыс. спецпереселенцев-ОУНовцев, членов семей участников организаций украинских националистов (сами участники были расстреляны, а члены семей высылались из западной Украины в отдаленные районы страны).64 Правительство было готово направить 20 тыс. чел., но руководство Коми АССР не соглашалось принимать большее количество спецпереселенцев данной категории, так как они «не представляли из себя ценности как рабочий кадр», потому что это были члены семей «националистов», т.е. в основном женщины, дети и престарелые.
Члены семей ОУНовцев поступали большей частью в 1944 г. К 1945 г. их было учтено 4 670 чел. Основным местом работы для ОУНовцев были предприятия лесной промышленности.65 К 1 января 1946 г. постоянный кадровый состав рабочих лесной промышленности увеличился в Коми АССР на 5 829 чел., причем за счет вербовки местного населения на 41 чел., а остальные 5 788 чел. пополнились за счет спецконтингентов.66 На предприятия трестов «Комилес» и «Вычегдолес» ОУНовцы поступали в течение всего 1945 г. Принимающими предприятиями были Усть-Вымский, Корткеросский, Сык-тывдинский, Палевицкий и Сысольский леспромхозы, Трехозерная и Макса-ковская запани.67
Второй запрос «на завоз дополнительной рабочей силы» был направлен
3 мая 1946 г. в Совет Министров СССР на 5 тыс. чел. спецконтингента для предприятий лесной промышленности.68 По постановлению ГКО, в целях увеличения лесозаготовок по Наркомлесу СССР в районах Архангельской, Молотовской, Кировской, Вологодской, Ярославской, Калининской, Горь-ковской областей, Карело-Финской ССР, Удмуртской и Коми АССР НКВД был обязан завести для работы на лесозаготовках 50 тыс. военнопленных, в том числе в распоряжение трестов «Комилес» 6 тыс. чел. и «Печорлес» -
4 тыс. чел.69 После проверки в проверочно-фильтрационных лагерях с весны 1946 г. бывшие советские военнопленные, проходившие под категорией «власовцы», начинают поступать на спецпоселения республики. К концу
1946 г. на предприятиях Коми АССР было трудоустроено 7 444 чел. К началу
1947 г. численность «власовцев» составила 9 847 чел.70 К 1949 г. число власовцев сократилось вследствие высокой смертности до 7 114 чел.71
В отличие от всех других категорий спецпереселенцев, «власовцы» поступали не семьями, а одиночками, и стали ценной рабочей силой, не отягощенной семьей. Прежде всего, «власовцы» пополнили механизаторские кадры в лесопунктах, сильно оскудевшие за период войны. Так, в тресте «Комилес», наиболее крупном лесозаготовительном предприятии, численность
106

трактористов и шоферов сократилась с 1940 по 1945 г. на 56%. К тому же, преобладающее место в составе лесозаготовительных рабочих занимали женщины. В 1945 г. в тресте «Комилес» рабочие-жещины составляли 74% всего числа постоянных рабочих.72 Помимо заготовок именно «власовцы» стали активно использоваться на сплавных работах в пригородных запанях: Макса-ковская, Трехозерная и Седкыркещская.73 «Власовцы» являются ярким примером прослеживавшейся тенденции расширения трудового использования спецпереселенцев в разных отраслях промышленности. Они работали на предприятиях трестов «Комилес», «Печорлес», «Комилестрансстрой» на лесозаготовках, сплаве леса, строительных и ремонтных работах. В 1946 г. самое большое количество «власовцев» (3 082 чел.) было трудоустроено на предприятих треста «Печорлес», наибольшее число «власовцев» в отдельном леспромхозе -722 чел. (Турьинский ЛПХ Железнодорожного р-на).74
Как видно из таблицы, самое большое количество спецпереселенцев, использовавшихся на работе в лесной промышленности в конце 1946 г., составили «власовцы» - 7 386 чел. Основная масса трудоспособных - от 48 до 100%) - была занята на предприятиях лесной промышленности (табл. 5).
Таблица 5
Использование труда спецпереселенцев на предприятиях Коми АССР в IV квартале 1946 г.
Спецпереселенцы
Кол-во человек
Трудоспособные
Используются на работах
Бывшие кулаки
10 433
4 583
5 303
В том числе в лесной промышленности
4 644
2 116
2211
Немцы
12 393
6 392
7 045
В том числе в лесной промышленности
10715
5 496
5 986
ОУНовцы
5 004
2 606
2 958
В том числе в лесной промышленности
3 268
1 724
1 970
Литовцы
920
367
529
В том числе в лесной промышленности
868
359
506
Власовцы
8 485
8 459
8 485
В том числе в лесной промышленности
7 386
7 360
7 386
Мобилизованные немцы
976
Не ук.
Не ук.
В том числе в лесной промышленности
643
Не ук.
Не ук.
Всего спецпереселенцев
38211
22 407*
24 320*
В том числе в лесной промышленности
27 524
17 055
18 059
Без учета мобилизованных немцев.
Составлено по: Архив МВДРК. Ф. 31. On. 1. Д. 66. Л. 11-112.
107

В 1947 г. постоянных рабочих по основным лесозаготовительным предприятиям (тресты «Комилес», «Печорлес», «Киртранлес», «Мезеньлес») насчитывалось 14 993 чел., а учитывая сезонную рабочую силу в количестве 16 122 чел. - 31 015 чел.75 Основой постоянного кадра в лесной промышленности (более 90%) являлись спецпереселенцы, их общая численность с членами семей составила в 1949 г. 27 538 чел.76 С начала 1950-х гг. начинается массовое освобождение спецпереселенцев и их выезд за пределы Коми АССР. После 1947 г. крупных партий спецпереселенцев в Коми АССР не поступало, поэтому с 1950-х г. постоянный кадровый состав рабочих в лесной промышленности Коми края пополняют за счет других ресурсов, но тоже извне республики. В 1953 г. численность рабочих постоянного кадра по тресту «Коми-лес» составляла 21 373 чел., представителей коренной национальности насчитывалось из них всего 3 281чел.77
Спецпереселенцы поступали в Коми край в большом количестве, особенно в 1930-1931 и в 1940-1941 гг. Однако лесная промышленность республики постоянно испытывала недостаток в рабочей силе. Происходило это не только в силу естественных причин (высокая смертность, выезд за пределы республики), но и вследствие нерационального использования рабочей силы, когда из-за плохой организации труда, а также крайне скудного снабжения продуктами питания, обувью и одеждой, экстремальных жилищно-бытовых условий численность работающих спецпереселенцев на местах сокращалась.
Что касается организации труда, то еще при заключении договоров о передаче спецпереселенцев лесозаготовительным организациям были оговорены все необходимые условия. По Постановлению СНК СССР от 16 августа 1931 г. и генеральному соглашению между Главлеспромом и ГУЛАГом от 10 июля 1931 г. спецпереселенцы, переданные ГУЛАГом ОГПУ трестам системы лесной промышленности, закреплялись как постоянные кадры лесных рабочих. Официально на них распространялись все льготы постоянных кадровых рабочих, был увеличен фонд зарплаты.78
Спецпереселенцы, проживая в поселках, подчинялись, с одной стороны, коменданту, который был представителем назидательно-контрольных органов на местах, а с другой - директору леспромхоза, начальнику лесопункта, лесоучастка или другого предприятия, к которому в производственном плане прикреплялся спецпоселок, поэтому контроль за деятельностью спецпереселенцев на лесозаготовках осуществляли непосредственно руководители предприятий. Зачастую контроль этот был крайне слаб. Переключение рабочих с поселков на лесозаготовку в Сысольском р-не в 1935 г. лесопунктами было проведено совершенно неорганизованно. «Люди с поселка к лесопункту направлялись самостоятельно, без сопровождающего от лесопункта шли от поселка, по пути к месту назначения поступали на работу в другие лесопункты, где не должны были быть приняты на работу».79 Проблемы, связанные с организацией труда, возникали большей частью в 1930-1931 и в 1940-1941 гг., так как именно в эти годы, как уже говорилось выше, в республику заселялось
108

большое количество спецпереселенцев, и, как оказалось, леспромхозы не справились с задачей правильной расстановки спецпереселенцев на рабочих местах. Если бы организация труда находилась на необходимом уровне, то эффект от труда спецпереселенцев мог быть гораздо выше.
В 1940 г., несмотря на острый недостаток рабочей силы по всем лесо-хозяйственным организациям, вопросами правильной организации труда спецпереселенцев опять «абсолютно никто не занимался».80 В итоге такого руководства, а также в силу других причин, в 1940 г. ЛПХ не использовалось 1 203 трудоспособных спецпереселенцев, по спецпоселкам Сысольского р-на - 105, Сыктывдинского - 232 и Железнодорожного - 249 спецпереселенцев.81
В Палевицком ЛПХ треста «Вычегдолес» из 1 700 спецпереселенцев на работе использовалось только 625 чел., причем расстановка по видам работ выглядела следующим образом: заготовка древесины - 128 чел.; гужевая вывозка и подвозка-30 чел.; свалка и навалка леса-7 чел.; разделка левырковых дров - 33 чел.; строительство и ремонт в поселке - 214 чел.; ремонт и обслуживание дорог - 146 чел.; ремонт моста, гаража и другие хозяйственные работы - 32 чел. Непосредственной лесозаготовительной деятельностью было занято 198 чел. и подсобной (строительство дорог) - 146 чел., всего 344 из 625 чел., притом, что лесозаготовки считались приоритетным делом для спецпереселенцев.82 Следует указать на то, что во многих регионах спецпереселенцы использовались на работах не полностью. В 1940-1941 гг. в «Мари-транлесе» спецпереселенцы использовались на 64,5%, в «Алтайлесе» - на 49,2% от запланированного количества.83
После завоза спецпереселенцев и распределения их по лесопунктам и лесоучасткам как в 1930-1931 гг., так и в последующих, по мере прибытия новых партий, спецпереселенцы распределялись по бригадам. Но низового административного аппарата, т.е. десятников и мастеров для руководства бригадами было недостаточно. Однако в документах указывалось, что в лесозаготовительный сезон 1934-1935 гг. по Коми АССР было организовано 957 бригад (с охватом около 2 тыс. чел.). Повсеместно внедрялись передовые методы работы, ударничество и стахановское движение.84
В 1940 г. на участке Кыркуль Верхолузского лесопункта Ношульского леспромхоза на 120 рабочих поляков-спецпереселенцев был прикреплен один десятник, который при этом «редко бывал на производстве».85 Производственная деятельность проходила практически бесконтрольно. На сплавных работах на р.Тыбью Сысольской райсплавконторы в июне 1934 г. работали 120 чел., в том числе 20 спецпереселенцев. «Половина рабочих не работает, ходят по берегу или спят. Ни один сотрудник не знает, сколько выработала бригада за день, и приемка производится со слов бригадира».86
В 1940-е гг. бригадирами к спецпереселенцам на лесозаготовках было предложено ставить лучших ударников производства из старого контингента переселенцев (т.е., заселенных в 1930-е гг.).87 Но бригады, организованные из
109

спецпереселенцев, в первое время работы, безусловно, не могли выполнять нормы выработки. Вследствие этого была низкой производительность труда и, соответственно, зарплата. Если бригадиры из старого контингента спецпереселенцев вырабатывали по 6 куб. м в день, будучи ударниками, то вновь организованные бригады, состоящие из 9-14 чел., вырабатывали по 4-5 куб. м в день, заработок оказывался ничтожным, бригадиры уходили и бригады распадались.88
В Турьинском ЛПХ треста «Вычегдолес» на мастерском лесоучастке Мича-Ласта в конце 1940 г. из нового контингента было образовано 16 бригад, в которых работало 60 рубщиков. Ни одна бригада не выполнила дневных норм, 60 чел. вырубали по 135-140 куб. м в день. Сначала они были разбиты в бригады по шесть-семь человек во главе с бригадирами из старых кадровых рабочих, но после двух месяцев работы бригадиры ушли, и бригады реорганизовались в звеньевую систему, т.е. по два-три человека.89 В начале 1941 г. распалась и звеньевая система. Спецпереселенцы в данном ЛПХ стали работать поодиночке или попарно, причем производительность труда составила 1,8 куб. м в день, а уже в начале 1930-х гг. норма была 7 куб. м в день для спецпереселенцев.90
Низкая производительность труда являлась следствием того, что учебы и инструктажа для спецпереселенцев на производстве не проводилось, что было крайне необходимо, так как в подавляющей массе спецпереселенцы до прибытия их в Коми АССР лесозаготовками никогда не занимались. При этом были явные примеры, доказывающие, что при умелой организации работы производительность труда повышается. В январе 1942 г. в лесопункте Лиственная Кожвинского района основной рабочей силой являлись немцы. На лесоучастке были организованы бригады рубщиков из немцев по четыре-пять человек, бригадирами ставились «спецпереселенцы (русские)» из поселка Песчанка, которые уже ряд лет работали в лесу. Они хорошо организовали работу на производстве и почти все бригады выполняли дневные нормы.91 К тому же, спецпереселенцы могли получить более высокую квалификацию или специальность на курсах трактористов или сплавщиков, но такие примеры были крайне редкими.
Большой проблемой был недостаток инструментов. В 1934 г. в Койнском лесопункте Усть-Вымского р-на спецпереселенцы, вышедшие на работу в лес в количестве 80 чел., получили для работы 40 топоров и по две пилы на бригаду в десять человек.92 Как указывалось в документах, в 1940 г. по Объячевскому леспромхозу не использовались на производстве 1 203 спецпереселенца по причине недостатка инструментов.93 В том же году в Шиладорском лесопункте Палевицкого ЛПХ треста «Вычегдолес», где работали поляки, на 168 трудоспособных человек имелось 20 лучковых пил и 40 топоров.94 Инструменты в некоторых случаях выдавались из утильсырья, т.е. негодные для работы. Все это, безусловно, отражалось на выработке, хотя и в этих условиях спецпереселенцы выполняли работу на 110-120%, потому что от того, какую
ПО

они получат зарплату за проделанную работу зависела их жизнь и жизнь их семьи.95
Еще в начале 1930-х гг., исходя из постановления Севкрайисполкома от 10 июля 1931 г., было решено наряду с форсированием объема лесозаготовок обеспечить механизацию лесозаготовок до 50%. С 1935 г. началось массовое внедрение на лесозаготовках лучковых пил, благодаря чему производительность труда по тресту «Комилес» повысилась на 25,7%.96 Помимо лучковых пил в 1930-е гг. использовали также зарубежные пилы «компис», появились первые трактора, вывозка начала механизироваться.97 Однако все эти новшества до спецпереселенцев доходили очень долго и это, опять же, влияло на производительность труда и эффективность их работы.
Согласно разъяснениям Наркомата лесной промышленности СССР от 1 января 1932 г., спецпереселенцы по условиям труда, зарплаты, продолжительности рабочего дня, отпускам, снабжению одеждой, медико-санитарному обслуживанию приравнивались к вольнонаемным рабочим. На них распространялось право получать надбавку к зарплате в размере 25% за работу в районах Крайнего Севера.98 В постановлении Наркомлеса от 26 мая 1936 г., по которому трудоспособный контингент в течение года был прикреплен исключительно на лесозаготовительных работах, говорилось, что руководство лесозаготовительными предприятиями в обязательном порядке должно заключать со спецпереселенцами индивидуальные договоры, и с момента заключения договора шел отсчет трудового стажа на лесном предприятии.99 Не все эти условия на деле исполнялись, спецпереселенцы были во многом ограничены. Это сказывалось, например, уже при отведении лесных участков для спецпоселков. В 1934 г. в Усть-Вымском ЛПХ в отведенных к рубке местах «леса оказалось только 25%» и меньше. В Койнском лесопункте трудпоселок не принял к рубке пять делянок, так как в этих делянках «нужных ассортиментов леса не оказалось совсем». Запасы древесины в отведенных для труд-поселков делянках были определены неправильно - в 15 куб. м на га, при том, что самые хорошие лесонасаждения давали не больше 10 куб. м. В силу этого неправильно применялась норма расценок, и дневные нормы по рубке были трудновыполнимы.100 Иногда до вырубок, которые выделялись на дальних участках, приходилось добираться от поселка за 8-10 км, а то и 40 км, отчего длительность рабочего дня уменьшалась, а значит, падала и производительность труда.101
Что касается индивидуальных договоров, которые с 1936 г. в обязательном порядке должны были быть заключены лесозаготовительными предприятиями с каждым спецпереселенцем, то следует отметить, что процесс заключения договоров шел очень медленно. В январе 1937 г. в Кушмановском лесопункте Усть-Куломского ЛПХ из 64 промкадровиков договоры заключили 36 чел.,102 а по Троицко-Печорскому р-ну из 695 спецпереселенцев, используемых на работах, - только 46.103 Заключение индивидуальных договоров тормозилось, так как сами спецпереселенцы во многих случаях отказывались заключать
111

договоры вследствие двух причин. В первую очередь, администрация не соблюдала своих обязательств по договору относительно зарплаты, которую задерживали, выдавали авансами и уравнительно. Во-вторых, рабочие зачастую не задействовались на работах, обусловленных договором, их могли перебросить с одного вида работ на другой или использовать на подсобных работах.
Рабочие-спецпереселенцы довольно часто перебрасывались как с участка на участок, так и с одного вида работ на другой. В 1936 г. в 235 квартале Мординского лесопункта Сторожевского р-на промкадровики из спецпоселка Емельстан на рубке, работая лучковыми пилами, подняли выработку с 3-4 куб. м в день на человека до 14-20 куб. м, но были сняты с рубки и поставлены на дорогу - работу, которая могла быть выполнена второстепенной рабочей силой. Через год, в том же районе, осенью, в разгар подготовительного сезона, директор Локчимского механизированного леспромхоза Кызродев неоднократно перезакреплял спецпоселки за мехбазами, вследствие чего некоторые участки совершенно оставались без рабочих. Промкадровики из Намской базы 20 августа были переданы в Лопыдинский лесопункт, а взамен их только через три месяца в Намскую базу была частично переключена рабочая сила из Верьинского лесопункта (вместо 58 чел. только 28). Всего в течение 1,5 месяцев задерживалось около 200 чел. по Четдинской и Намской мехбазам, переключенных на работу по рубке леса.104
Такое положение, безусловно, сказывалось как на производительности труда, так и на общей выработке, что, в свою очередь, влияло на размер заработной платы, а это для спецпереселенцев было очень важно. Зарплата кадровых рабочих в Коми АССР, средняя за сезон и по заготовке, и по вывозке, составляла в 1930 г. 228 руб., в 1933 г. - более 300 руб.105 Средний дневной заработок спецпереселенцев в лесу составлял в 1930-е гг. 4 руб.106 Но, как отмечалось в документах, «спецпереселенцы своей зарплаты не знают, на руках у них имеются расчетные книжки, но в эти книжки никаких расчетов за сделанные лесорубами работы не произведено».107 Спецпереселенцы, не зная своей реальной зарплаты, не могли своевременно прореагировать на обсчеты или ошибки, и администрация, пользуясь этим, в некоторых случаях занижала им зарплату.108
Практически весь период спецпоселения в Коми АССР зарплата спецпереселенцам леспромхозами задерживалась до полугода. Дело ограничивалось лишь авансами. В частности, на 21 июля 1936 г. по всему Северному краю, за исключением «Комилеса», задолженность промкадрам составила 850 тыс. 321 руб.,109 а по «Комилесу» - 600 тыс. руб.110 Авансы же выдавались нерегулярно и достигали в основном 3-5 руб.,111 общий диапазон был от 50 копеек до 10 руб.112
С прибытием нового контингента в 1940 г. нормы и расценки ни в одном спецпоселке до рабочих доведены не были. Спецпереселенцы не знали, сколько будет начисляться денег и за какой объем работы. Вследствие чего «люди,
112

особенно новые, впервые начавшие рубить лес, не представляют себе, что такое норма и неделями работают, не зная, что же они сделали; были случаи, что за полмесяца работы, добросовестно работающие люди получали всего 6 рублей или вместо 200 рублей - 50-60 рублей, а некоторые и вовсе не попадали в списки получения зарплаты, особенно из числа польских евреев»113 (Коквицкий млп, Жешартский ЛПХ, декабрь 1943 г.). При правильной постановке работы ситуация выглядела совершенно по-иному, как, например, в Палевицком ЛПХ треста «Вычегдолес» в 1940 г.: «Бригада спецпереселенцев, работавшая на строительстве дороги на лесоучастке Радъель, на одного работающего зарабатывала 1 рубль в день. Одновременно на этом же участке под руководством бригадира из спецпереселенцев бригада в 10 человек при разъяснении им норм выработки и расценок, зарабатывала в день по 5 рублей на одного человека. В Кряжском лесопункте бригада по строительству дороги под руководством бригадира из рабочих постоянного кадра зарабатывает в день по 10-12 руб. на каждого работающего, в том числе и женщины. Это объясняется, прежде всего, ознакомлением с существующей системой организации труда и оплаты».114
Объем зарплаты и своевременность выплат были очень важны для спецпереселенцев, так как от этого непосредственно зависел их жизненный уровень. Условия, в которых жили спецпереселенцы, непосредственно сказывались на производительности труда, а значит, в целом на выполнение плана лесозаготовительными предприятиями. Несмотря на это, руководство трестов и леспромхозов было мало озабочено насущными проблемами проживающих в спецпоселках. Скученность и отсутствие элементарных условий для жизни были характерны практически для всех поселков. Продуктов питания также было недостаточно. Снабжение было не налажено. Так как зарплата спецпереселенцам давалась авансами и нерегулярно, то они не могли купить достаточно продуктов питания и жили практически впроголодь.
Спецпереселенцев, которые приехали в подавляющем большинстве из южных районов, необходимо было обеспечить теплой одеждой и обувью, которая должна была выдаваться им как работникам лесозаготовительных предприятий бесплатно. Однако обувь и одежда либо не выделялись вовсе, либо не доходили до спецпоселков. Ввиду такого положения спецпереселенцы ближе к зиме начинали «совершенно выходить из строя». «Поработав день без обуви под дождем, ночью находясь в неотопленном помещении, в сыром бараке, не имея достаточного питания, люди начинают пухнуть и выходить из строя»115 (Сысольский р-н, 1940 г.). Отсутствие зимней обуви приводило к большому количеству обмораживаний на работах в лесу, например, по лесоучастку Верхний Джунгыс Сысольского ЛПХ уже на ноябрь месяц имелось четыре случая обморожения ног спецпереселенцами на производстве.116
Из-за отсутствия одежды и обуви, а также по причине плохого питания до 30% и более спецпереселенцев не использовалось на производстве.117 Производительность труда напрямую зависела от условий жизни. С похоло
113

данием нормы выработки снижались до 30%.1,8 Если сразу после заселения многие спецпереселенцы были готовы выполнить установленные нормы, то через некоторое время «из-за отсутствия сил нормы совершенно не выполняют», выработка снижалась до 2-2,5 куб. м в день.119
Учитывая условия труда и быта спецпереселенцев, трудно представить, как они выполняли планы. Однако спецпереселенцы не просто работали, а ударно трудились, перевыполняли нормы, и многие из них имели звания ударников, передовиков и стахановцев производства. Руководители предприятий, как правило, не оказывали поддержки стахановцам из среды спецпереселенцев. В документах за 1936 г. отмечалось: «Если где по лесопунктам и леспромхозам вопреки воле администрации этих предприятий и возникает стахановское движение, повышается активность промкадров, то со стороны хозяйственников это движение не только не поддерживается, а наоборот, проводится противодействующая работа, парализующая производственную активность рабочих; промкадровикам, дающим высокие показатели производительности труда, не дают никаких льгот и поощрений».120
Тем не менее, в 1937 г., в частности, по Жежемскому лесоучастку Усть-Куломского ЛПХ из поселка Зинстан работало 98 переселенцев, в том числе семь стахановцев: Я. Катунцев, Г. Катунцев, М. Капылов, И. Волосевич, И. Гатур, М. Беляева, выполнявшие норму до 200%.121 Среди 13 кандидатур по Усть-Куломскому ЛПХ, выдвинутых в мае 1936 г. на областной слет тысячников по лесозаготовке, из производственного аппарата бригадиров было два спецпереселенца из спецпоселка Вежа-ю: В.И. Шоль и Д.Д. Фриккель. Оба работали бригадирами. Они лично и их бригады выполняли дневную норму от 150 до 200% и неоднократно были премированы.122 Спецпереселенцы брали на себя повышенные обязательства. Так, по Койгородскому механизированному лесопункту в Сысольском р-не список тысячников и стахановцев, взявших на себя повышенные обязательства по заготовке леса, состоял из 74 спецпереселенцев.123
Стахановское движение существовало среди спецпереселенцев и в дальнейшем. В 1946 г. в Немском лесопункте Усть-Куломского р-на из 162 чел. постоянных рабочих многие взяли повышенные обязательства и «выполняли их с честью». Так, рабочий постоянного кадра «власовец» B.C. Яковлев, работая на рубке, в октябре месяце за 25 дней выполнил 64 нормы, за что ему начислили зарплату в 26 тыс. 292 руб. 50 к.124 В 1951 г. в Ужгинском ЛПХ треста «Комилес» в список лучших работников входили В.И. Буров, Е.И. Данилов, И.П. Костина, К.Я. Сибин, Ф.А. Абих, Д.И. Кек, Э.А. Винтер, А. Попов, 3. Попова, И.А. Бихерт, И.А. Акст, Л.А. Акст, А.Е. Маер, И.Н. Варвай,125 основную часть из которых, как видно, составляли немцы, которые хорошо продвигались по служебной лестнице. В январе 1943 г. в ходе проверки по Локчимскому ЛПХ было установлено, что 66 чел., т.е. 30% управленческого аппарата - это немцы, в том числе бухгалтера П.Ф. Гетман, А. И. Шиллинг, ветврач Г. Г.Вильямс.126 Примеры ударного труда были во
114

всех регионах заселения. Например, в 1935 г. лесозаготовительная женская бригада спецпереселенцев Балткомбината НКВД была награждена денежной премией за систематическое перевыполнение норм в течение двух лет.127
Необходимо указать на то, что основная масса спецпереселенцев работала со средними показателями. Стахановцы и передовики были лишь небольшой исключительной частью. Показательной и типичной была ситуация на Сыктывкарском лесозаводе. В 1941 г. на завод поступили 977 спецпереселенцев-поляков. На 1 июля 1942 г. на заводе из 276 чел., работающих на производстве, 44 были стахановцами, т.е. перевыполняли норму, но более половины вообще не справлялись с дневными нормами.128
Спецпереселенцы для лесной промышленности Коми АССР были той базой, на которой она развивалась, несмотря на то, что производительность труда не всегда была высокой. С середины 1940-х гг., когда численность спецпереселенцев в регионе начинает резко падать, в том числе по причине освобождения некоторых категорий от режима спецпоселений, руководство республики предпринимает срочные меры для удержания спецпереселенцев на предприятиях лесной промышленности. Издавались соответствующие приказы как на союзном, так и республиканском уровнях. Предполагалось создать все необходимые условия к «оседлому обустройству» спецпереселенцев,129 т.е. выдавать ссуды на строительство домов, приобретение в индивидуальное пользование домашнего скота, хозяйственного инвентаря, а также на каждого приезжающего члена семьи, если семья жила за пределами республики.130 Предусматривалось строительство благоустроенных лесных поселков с электроосвещением и радиофикацией, обязательным и первоочередным строительством школ, амбулаторий, клубов, бань.131
Самая актуальная проблема, решаемая руководством Коми АССР в 1940-е гг., - это «закрепление спецпереселенцев в составе постоянного кадра лесной промышленности». Руководство было заинтересовано в том, чтобы спецпереселенцы, долгое время работавшие в лесной промышленности и восстановленные в правах, оставались в республике. В докладной записке секретаря Коми Обкома ВКП(б) т. Тараненко Секретарю ЦК ВКП(б) Г.М. Маленкову от 24 мая 1946 г. «О льготах для работающих в Коми АССР» говорилось: «В IV пятилетнем плане определено большое развитие народного хозяйства Коми АССР. Это потребует значительного завоза рабочей силы. Однако мы ежедневно встречаемся с трудностями закрепления тех кадров, которыми располагали в настоящее время. Рабочие и служащие в настоящее время в значительной своей массе настроены выехать из Коми АССР. После окончания войны выехало много специалистов, особенно из лесной промышленности, где масса бывших трудпереселенцев выехала в другие области. Выезд продолжается и по сей день».132
На спецпереселенцев, оставшихся после освобождения от ограниченного поселения, распространялись все льготы и преимущества постоянных кадровых рабочих соответствующих отраслей промышленности. Тем не менее, в
115

середине 1950-х гг. основная масса спецпереселенцев уезжают из республики. На их место завозятся рабочие, но уже по пром- или оргнабору.
В итоге можно сказать, что быстрые темпы роста лесозаготовительной и деревообрабатывающей отраслей промышленности были обеспечены в 1930-1950-е гг. за счет массовых вселений спецпереселенцев, которые составили основу кадровых рабочих лесной промышленности в данный период. Среди постоянных кадровых рабочих спецпереселенцев насчитывалось около 90%, и среди общего количества работающих, с учетом сезонников - от 18 до 80%. Именно спецпереселенцы способствовали активному развитию лесной отрасли в Коми крае. В 1930 г. спецпереселенцы поступали в распоряжение одного предприятия - треста «Комилес», в 1940-е гг. уже во всех лесозаготовительных и лесоперерабатывающих предприятиях использовался труд спецпереселенцев.
Следует отметить, что именно потребности лесозаготовительных организаций определяли, в каком количестве спецпереселенцы должны быть переселены в Коми АССР. Нерациональное использование труда спецпереселенцев на предприятиях лесозаготовительных трестов приводило к необходимости заселения все новых партий спецпереселенцев. Здесь проявилось основное противоречие государственной политики спецпереселения, если рассматривать исключительно аспект экономической эффективности. Удаленные и малозаселенные регионы страны, нуждавшиеся в рабочей силе, были не в состоянии принять и обеспечить нетрудоспособных членов семей, а выселение с мест постоянного проживания в государстве в этот период производилось только семьями, вследствие особых идеологических и политических установок.
3.2. Сельское хозяйство в спецпоселках
Развитие сельского хозяйства в спецпоселках было нацелено на обеспечение продуктами питания самих спецпереселенцев в местах заселения. В начале 1930-х гг. руководство страны потребовало от местных органов власти создать в основных спецпереселенческих районах собственную продовольственную базу с помощью организации на неосвоенных землях неуставных сельскохозяйственных артелей (созданных не по уставу советского колхоза, а исходя из специальных документов), используя ту часть спецпереселенцев, которая по состоянию здоровья не годилась для работы на промышленных предприятиях. В Коми крае в 1930 г. было создано 23 спецпоселка, в том числе шесть сельскохозяйственных (больше ориентированных на сельское хозяйство, чем на лесозаготовку) и 17 лесопромышленных133, в 1931 г. организовано еще 25 спецпоселков134 и во всех предстояло создать сельскохозяйственные артели.
116

В Северном крае было гораздо сложнее, чем во многих других регионах решить проблему создания собственной продовольственной базы, главным образом, из-за суровых климатических и неблагоприятных почвенных условий. Между тем, учитывая остроту продовольственной проблемы, местные партийные и советские органы уделяли немалое внимание развитию сельскохозяйственного производства в спецпоселках. На хозяйственное освоение спецпереселенцев за первую половину 1930 г. было переведено в Северный край 3 662 тыс. руб., а также на Урал - 3 813,4 тыс. руб. и в Сибирь - 3 182,4 тыс. руб., всего - 10 657,8 тыс. руб. Если учитывать общую численность спецпереселенцев в этих регионах, то на каждого спецпереселенца приходилось по 20 руб., это небольшая цифра, если учесть, что она шла на общее хозяйственное освоение спецпереселенцев. Для сравнения можно сказать, что на содержание комендатур и охраны было выделено средств в 2,5 раза больше.135
Инструкция по организации неуставных сельхозартелей гласила, что в артели объединяются отдельные хозяйства спецпереселенцев для совместного ведения сельского хозяйства на основе общественного землепользования в количестве не менее 15 семей. Работа в артели должна была проходить под наблюдением комендантов, но «исключительно на добровольных началах».136 Вхождение в артель считалось делом добровольным, но, как отмечалось в циркуляре Коми областного земельного управления от 28 марта 1932 г., «массовый отказ от вхождения признать нормальным явлением ни в коем случае нельзя, и поэтому необходимо путем постановки разъяснительной работы, показав, что только через организацию артелей они смогут улучшить питание своих семей, добиться организации артели с вхождением основной массы спецпереселенцев». В производственной деятельности предусматривался бригадный метод. Спецпереселенцы за свою работу в артели должны были получать заработную плату.
К концу 1932 г. во всех 217 спецпоселках края были созданы неуставные сельскохозяйственные артели, в 171 поселке землеустройство было полностью завершено.137 Всего по Северному краю сельским хозяйством было занято 13,5% спецпереселенцев. Данная ситуация характерна и для Коми области. Основная масса спецпереселенцев была занята в лесозаготовительной отрасли, но в некоторых регионах СССР их основным занятием стало сельское хозяйство, в частности, в Сибири и Северном Казахстане.138 Всего по всем спецпереселенческим регионам была организована 1 271 артель, где было занято 445 тыс. чел.139
Неуставные спецпереселенческие сельхозартели наравне с уставными привлекались к обязательной сдаче государству зерна, картофеля, мяса, молока и шерсти в соответствии с установленными планами сева и развития животноводства. Нормы сдачи должны были соответствовать нормам колхозов в данном определенном регионе.140 В 1935 г. спецпереселенцы, работающие в промышленности, в соответствии с Постановлением СНК СССР от 11 октября 1935 г. за № 22927378с «В дополнение к Постановлению СНК СССР от
117

24 февраля 1934 г. № 328/55. «Об освобождении спецпереселенцев от налогов и сборов и от сдачи государству продукции животноводства» были освобождены от государственных поставок зерна, картофеля и продуктов животноводства.141
Для спецпереселенцев, занятым сельскохозяйственной деятельностью и организованным в неуставные сельхозартели, местным органам власти уже в 1931 г. надлежало выделять ссуды на сельхозосвоение. Ссуды выделялись «под круговую поруку и за подписями всех членов артелей, заверяемых комендантами спецпоселков». Спецпереселенцы, занятые в промышленности и ведущие подсобное сельское хозяйство, также имели право на ссуду в целях расширения своего индивидуального хозяйства, в этом случае ссуды выдавались теми хозорганизациями, в которых трудились спецпереселенцы.142 Из 1 526 522 спецпереселенцев, вовлеченных во все отрасли народного хозяйства, в конце 1931 г. 343 284 чел., или 22,5% занимались сельскохозяйственным трудом. Наибольшее их число (235 589 чел.) работали в неуставных сельхозартелях, 44 550 чел. трудились в совхозах и подсобных хозяйствах промышленных предприятий и органов ОГПУ.
В 1931 г. на освоение коллективных земельных фондов по Северному краю было выделено более 3 млн. руб., в 1932 г. - более 6 млн. руб. На сельхоз-устройство спецпереселенцев, переданных тресту «Комилес» в 1930/31 гг., от Сельхозбанка трестом было получено ссудных кредитов на сумму 1,85 млн. руб.143 На 134 883 спецпереселенцев, находившихся в спецпоселках Северного края в 1931 г., необходимо было освоить 8 042 га пахотной земли. В целом, землеустройство проводилось из расчета 10 га на одну семью, в том числе под пашню - 0,5 га.
Спецпоселки зачастую располагались в неблагоприятной для сельского хозяйства местности (песчаные почвы, заболоченность). По материалам сплошного обследования в Коми области в 1933 г. отмечалось, что в 16 спецпоселках из 37 земля малопригодна для сельхозобработки. Обработанная на данный год земля не обеспечивала плановой потребности ни в одном поселке. Во всех поселках земельные угодья можно было расширить, но при условии, что участки будут разбросаны на расстоянии от 20 до 170 км.144 Предполагалось, что часть земель для сельскохозяйственной деятельности спецпоселков будет изъята от близлежащих колхозов на то время, пока спецпоселки не раскорчуют необходимую под посевы площадь. За участки, отведенные спецпоселкам (в основном это были сенокосные угодья), в пользу колхозов взимались в качестве компенсации средства, «потребные на освоение новых земель». По мере освоения колхозами новых участков при финансовой компенсации со стороны «Комилеса», изъятые в пользу спецпереселенцев земли постепенно переходили в постоянное пользование спецпереселенческих сельхозартелей. Возможен был и другой вариант, когда артели спецпереселенцев, за изъятые у колхозов под пашню сенокосы, расчищали в течение нескольких лет новые земельные участки и передавали их колхозам.145
118

Между колхозами и спецпоселками в отношении использования земель периодически возникали конфликты, интересы колхозов зачастую ущемлялись. На заседании Областной комиссии «по освоению спецпереселенцев» при Коми Облисполкоме от 13 января 1934 г., в частности, отмечалось, что в практике отводов земель спецпереселенцев Усть-Вымским райисполкомом были допущены грубые нарушения постановления СНК и ЦИК от 3 ноября 1932 г. об устойчивом колхозном землепользовании. Райисполкомом в июне 1931 г. было разрешено Усть-Вымскому ЛПХ для спецпереселенцев изъять от колхозов и единоличников сенокосы и распахать таковые с согласия колхозов и сельсоветов. Передачи изъятых сенокосов должны были сопровождаться заключением договоров, оговаривающих возмещение в 1933 г. сеном, а в 1934 г. натурой равновеликой площади. Договоры были заключены без соответствующих разъяснений и отдельные колхозы («П пятилетка» Онежского с/с) отказались передать свои земли, но несмотря на это, спецпоселки все-таки распахали колхозные сенокосы, заключив договора с сельсоветами. Кроме этого, спецпереселенцами поселка Мещура были распаханы личные сенокосы у граждан деревни Кони Турьинского сельсовета. Ни сеном, ни расчисткой соответствующих площадей, ни в денежном отношении изъятые сенокосы не были компенсированы. Облисполком постановил, что спецпоселки Усть-Вымского р-на обязаны компенсировать колхозам либо стоимость изъятых сенокосных угодий, либо расчистить площади под сенокосы и передать колхозам или, в крайнем случае, компенсировать сеном в соответствующем количестве.146
Большинство же площадей под посевы и луга спецпереселенцами были «отвоеваны» у тайги, жители спецпоселков неимоверным трудом сами раскорчевывали лес и возделывали земли. В спецпоселке Ындын Усть-Куломского района, где была большая сельскохозяйственная артель, а потом колхоз, за несколько лет на месте непроходимого леса распростерлись луга на огромных площадях. Так как сенокосных угодий в районе всегда был недостаток, то даже после закрытия поселка, луга не были заброшены и ими продолжали пользоваться.
Планы посевной и уборочной компаний по спецпоселкам составлялись исполкомом Коми области (Коми АССР), а затем с указаниями УНКВД Коми АССР спускались в районы, где утверждались президиумами райисполкомов. Посевная площадь спецпоселков на 1933 г. была определена согласно плану в объеме 2326 га, из которых площади, освоенные в 1932 г. составляли 1596 га и подлежащие освоению путем раскорчевки в 1933 г. - 730 га. К севу были намечены следующие культуры: овес, ячмень, лен, горох, картофель, капуста, свекла, морковь, огурцы, лук, редиска и др. (в некоторых поселках, если исходить из отчетов, сеяли и помидоры с огурцами). Обеспеченность семенами во всех поселках было хорошая. По плану самое большое количество земель необходимо было засеять в Усть-Куломском и Усть-Вымском районах.
119

На 1 июля 1933 г. план сева в спецпоселках по области был выполнен (по отдельным культурам) в следующем размере: овес - 86%, ячмень - 97,7, картофель - 112,3, горох - 129, лен - 97,3, огородные культуры - 53,9%.147 Всего было засеяно 14 463 га земли.148 В 1933 г. намечалось также освоить 4675 га сенокосных угодий, из которых 3557 га - на освоенных в 1932 г. землях, и 1100 га необходимо было расчистить в 1933 г.149 В отличие от посевной план уборочной компании был далек от выполнения. Большей частью песчаные почвы спецпоселков в отсутствии применения удобрений дали очень небольшой урожай. Часть посевов зерновых или совсем пропала, или была скошена на корм скоту. Из 248 га овса, засеянных спецпоселками «Комилеса», «совершенно погибло» 51 га (7,5%) и 78 га (26,7%) было скошено на корм скоту. Только 155 га овса было убрано, причем урожай с них был получен по 2,5 ц с гектара. Из 469 га ячменя погибло 64, или 13,6%, скошено на корм скоту 96 га (21%), с остальных 309 га было собрано зерна 74 т, или 2,4 ц с гектара.150 С незерновыми культурами дело обстояло аналогично. Погибло льна 3,5, гороха - 7,5, картофеля - 7,75 и огородных культур - 54 га.151
В 1933 г. были подведены первые итоги развития сельского хозяйства в спецпоселках Северного края. В начале 1933 г. для сельхозработ в спецпоселках по краю использовались 1568 плугов, 1080 борон, 2248 лошадей. В хозяйствах имелось 2125 коров. К этому времени было построено 310 колодцев, 376 км дорог, произведены землеустроительные работы на площади 243 233 га.152 В Коми области, в 37 спецпоселках, всего насчитывалось 571 лошадь, в том числе 55 приобретенные спецпереселенцами, 519 коров, 517 единиц другого скота, а также домашней птицы - 45 штук. Со дня организации сельхозартелей по 1933 г. в спецпоселках области пало 143 лошади, 134 коровы и 105 голов другого скота.153
Как правило, в неуставных спецпереселенческих сельхозартелях из скота держали коров и лошадей, но были и исключения. В неуставной сельхозартели Чудью Усть-Куломского р-на на 22 апреля 1933 г. имелись две коровы, трое телят, четверо овец. Иногда держали кур, но в небольшом количестве. В спецпоселке Ворью на балансе сельхозартели было 20 кур.154 По отчетности 1936 г. в спецпереселенческих колхозах держали крупный рогатый скот, свиней, лошадей, коз, овец, кроликов и птицу.155 Из сельхозинвентаря в поселках использовали плуга, бороны, телеги. В меньшем количестве сеялки, веялки, сенокосилки и соломорезки. В поселке Чудью, исходя из отчетов, использовали на сельхозработах семь плугов, пять борон, одну сеялку, два культиватора, две телеги на железном ходу, корчевую машину и соломорезку. 156
На закрытом заседании Президиума Севкрайкома 9 июня 1933 г. было отмечено, что четыре района Северного края: Лоденгский, Нюксеницкий, Усть-Янский и Елецкий, выполнившие план сева более чем на 100%, показали «образцы борьбы за разработку новых площадей в спецпоселках и за обеспечение спецпереселенцев посевами зерновых и огородных культур как за вернейшее средство их материального положения и закрепления на местах».
120

No comments:

Post a Comment